Cu revenire după CEDO.

Această postare e doar pentru ca să fie aici. Pentru mine.

Am o stare de dualitate: pe de o parte am sperat până-n ultimul moment să fiu achitat. Pe de altă parte, prin această decizie vociferată de CSJ am obţinut o şansă de a mă adresa unei instituţii în care am încredere – CEDO.

Aici, din păcate, deciziile sunt luate altfel, fără ca omul să fie auzit. Pentru că nu contează Legea. Contează indicaţia patronilor. Legea puterii este mai presus decât puterea Legii.

Nu voi aduce toate detaliile procesului care a durat 4 ani, în care s-a mimat justiţie, sub înalte patronaje şi sincronizat cu unele media, iar procurorii şi judecătorii mai des au lipsit decât au fost prezenţi. Chiar şi atunci când erau prezenţi. În realitate, a fost jucat un spectacol, iar acest dosar a fost un mic element dintr-o „operă” mai mare de „băgare în gura târgului” a celor care încurcau şi nu se „conformau” intereselor anumitor grupuri. Aceste interese pot fi acum uşor desluşite şi, din păcate, greu de suportat de fiecare cetăţean în parte pentru mulţi ani înainte. Iar „dosarul Negruţa” a pierdut din intensitate şi interes odată cu plecarea mea din MinFin, ca formă de protest faţă de pornirile unor grupuri de devalizare a Statului de pachetul majoritar într-o fostă instituţie financiară. Doar că regizorii au vrut spectacol până la capăt.

Voi puncta doar câteva lucruri:

  1. Cum să-i reproşezi şi să judeci un ministru precum că n-a contestat o decizie a Curţii de Apel, care nici n-a fost parte în acel proces, când această funcţie o are, în bază de procură un jurist (anexă: procura juristilor MF 2011)? Procură tăinuită de către conducerea MinFin din 2015 prin refuzul de a mi se elibera o copie. Avocatul a făcut rost de o copie ulterior, legal din alte instituţii, şi a prezentat-o judecătorilor Curţii de Apel în 2015 la examinarea contestării depuse de mine împotriva deciziei de învinuire. Nici până azi n-a fost întocmit procesul verbal al acelei şedinţe, de altfel unica şedinţă de 2 ore şi lucrativă avută în Curtea de Apel. Dar sunt înregistrările audio, legal obţinute din acea şedinţă, şi sunt observatorii.
  2. Cum de i se prezintă o notă internă unui ministru, cu descrierea cazului şi a deciziei Curţii de Apel din 23 ianuarie 2012, fără a se indica că decizia celor de la Apel este non-conformă cu Legea contagiosului administrativ, care stabileşte termen de contestare 15 zile, iar decizia judecătorului indică 20 zile? Respectiv, nota internă a fost prezentată când termenul legal de contestare era expirat deja de 2 zile. Iar când nota a ajuns să fie citită – chiar cu 7 zile. În timp ce dreptul şi obligaţia de contestare nici nu aparţinea unui ministru (p. 1 de mai sus).
  3. Cum să fii procuror şi să nu desluşeşti că rezoluţia unui ministru pe o notă internă este una despre oportunitate sau inoportunitate şi nu conţine o indicaţie în sine, lucru confirmat şi de juriştii martori în proces?
  4. Cum de sistemul judecătoresc de aici nu vede că un titlu executoriu (anexă: titlu executoriu), care logic confirmă intrarea în vigoare a hotărârii unei instanţe, intră în Minfin în ziua în care acel ministru abia examinează nota internă prezentată de jurişti? Oare asta nu explică faptul că decizia de judecată era deja pusă în aplicare de judecătorul Curţii de Apel, iar rezoluţia unui ministru despre oportunitate sau inoportunitate nu avea nici o valoare şi relevanţă juridică?
  5. Cum o rezoluţie pe titlul executoriu „rog executare conform prevederilor legale” este citită de procuri şi judecători doar până-n primul cuvânt doar. Nu şi „conform prevederilor legale”. „Rog” fiind interpretat de aceştia ca indicaţie. Dacă aş putea să fac un apel către foştii mei colegi din MinFin ca să plaseze copiile tuturor rezoluţiilor ministrului din 2009-2013, care conţin „rog să examinăm, rog să discutăm, rog executare conform prevederilor legale, rog prezentaţi, rog comunicaţi, merci, bravo!, felicitari!,”,… sunt sigur că justiţia de aici m-ar condamna pe viaţă (anexă: nota interna 13.02.2012).
  6. Cum să învinuieşti de abuz de serviciu, când din cele 5 elemente legale pentru astfel de învinuiri doar unul a fost confirmat: că un ministru într-adevăr este o persoană cu demnitate publică, confirmată şi prin Decretul Preşedintelui Republicii Moldova.

Un ministru al justiţiei şoc-terapeut a prezentat recent o listă cu 37 de persoane care au condus la condamnarea Republicii Moldova la CEDO. „Listă şoc” îi zise. Dar, sper, să fie nevoie de multe foi de adăugat la acea listă, în care să mai încapă alţi 9 judecători, câţiva procurori, 4 aleşi, deocamdată cu imunitate…

Atât. Pentru că altfel îmi las puţin de spus după CEDO. Iar CEDO este speranţa mea. Suntem deja „în drum spre CEDO”.

Punctum.

31.03.2016

si aici: https://vnegruta.wordpress.com/2015/05/21/iata-de-ce-m-am-ales-cu-dosar/

PS: am primit un punct de vedere expus de un observator atent al acestui caz. Postez mai jos textul în original, fără modificări sau retuşuri.

 

«РУКА РУКУ МОЕТ» ИЛИ КАК СОБЛЮДАЮТСЯ КОНСТИТУЦИОННЫЕ ПРАВА ГРАЖДАН В МОЛДОВЕ

Высшая судебная палата оставила без внимания доводы адвоката г-на Негруца и отклонила жалобу о незаконности вынесенного решения. Тем самым, Высшая судебная палата доказала, в очередной раз, что личность, права и свободы которой являются высшей ценностью государства, не защищена от незаконного и необоснованного уголовного преследования как на стадии следствия, так и в процессе судебного разбирательства.

В данном конкретном случае, суд совершил общественно опасное деяние в том, что узаконил возбуждение уголовного дела против г-на Негруца в отсутствии признаков преступления.

Прокурор ничего конкретно не представил суду, кроме своих предположений. По закону, привлечение к уголовной ответственности заведомо невиновного лица лицом, осуществляющим уголовное преследование, является должностным нарушением. Вот это нарушение и попытался скрыть суд, вынеся обвинительный приговор. Как говорится, «рука руку моет».

В сущности, в данном деле отсутствует состав преступления и это легко доказуемо.

Уголовную ответственность по Статье 327 влечет использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы. При квалификации деяний, предусмотренных данной статьей УК, обязательно наступление общественно опасных последствий, которые обозначены законодательно как “существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства”. То есть без наступления этих последствий преступления не будет. При этом, наступившие последствия должны находиться в прямой причинно-следственной связи с совершенными должностным лицом действиями. Отсутствие прямой причинной связи исключает уголовную ответственность должностного лица.

I. Имеется достаточно доказательств касательно того, что г-н Негруца не использовал свои служебные полномочия вопреки интересам службы. Эти доказательства можно объединить в три основных пункта:

Во-первых, г-н Негруца не представлял интересы минфина по делу «Сандулаки» в суде. На основании доверенности, эти интересы представлял юрист минфина, который был наделен широкими полномочиями, в том числе правом самостоятельно принимать решение касательно подачи апелляции. Также, в суде по данному делу, представляла свои интересы и прокуратура, которая делегировала своего представителя.

Во-вторых, г-н Негруца не оказывал давления и не препятствовал сторонам, вовлеченным в судебный процесс по делу «Сандулаки» подать апелляцию. Показания всех без исключения свидетелей стороны обвинения это подтверждают.

В-третьих, в обязанности г-на Негруца не входило своевременное уведомление сторон судебного процесса о вынесенном решении. Это ответственность судебной инстанции.

 II. Наступление общественно опасных последствий в контексте обвинений, предъявленных г-ну Негруца, также не имело место (ссылка: решение апелляционной палаты стр.33, para 47 «deci prin actiunile inculpatului a fost afectat bugetul de stat in suma de 6252489 lei constituind proportii deosebit de mari astfel transmiterea nejustificata in proprietatea lui PS a banilor indicati a lipsit statul de posibilitatea utilizarii acestora in alte scopuri in vederea realizarii proiectelor si politicilor propuse direct afectind substantial interesele publice iar indirect afectind si interesele persoanelor fizice»).

Во-первых, что касается суммы. Государство, приняв Закон Nr.87 от 21.04.2011, обязалось возмещать вред, причиненный нарушением права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного решения в разумный срок, приняв  меры по перераспределению бюджетных средств, находящихся на казначейских счетах, таким образом, чтобы реализация права, гарантированного Законом Nr.87, не парализовала деятельность государственных структур и, следовательно, не привела бы к нарушению других обеспечиваемых их функционированием прав и свобод юридических и физических лиц.

Во-вторых, что касается необоснованности выплаты. В этом контексте, следует упомянуть тот факт, что на момент осуществления платежа, 20 февраля 2012 г., исполнительный лист имел законную силу. По закону судебные исполнительные листы исполняются автоматически, при наличии средств на счете. То есть, другими словами, выплаты по исполнительному листу являются законной статьей расходной части бюджета. На тот момент действие исполнительного листа никто не отменил, его действие было отменено только 19.07.2012 на основании другого судебного решения.

На протяжении 5-ти месяцев выданный исполнительный лист был действителен. Какие должны были быть законные основания у минфина, чтобы его не исполнить в течении столь длительного периода? Или прокурор, а также и суд предполагали, что минфин будет действовать в нарушении действующего законодательства, где предусмотрена уголовная ответственность за чинение препятствий при исполнении судебных решений? Сколько судебных разбирательств проиграла Молдова в CEDO именно по причине неисполненных судебных решений?

В противном случае, если так, как утверждает прокурор и суд, что исполнительный лист в период с 13.02.2012 по 19.07.2012 не имел законной силы, то тогда по закону должны ответить:

(1) Юрист минфина, который отнес исполнительный лист в Казначейство на исполнение. На исполнительном листе была резолюция Министра финансов «rog executarea conform prevederilor legale». По закону. Если по закону исполнительный лист был «вне закона», то ответственность за его исполнение лежит исключительно на том, кто не проверил его законность и отнес на исполнение в Казначейство. Это юрист.

(2) Прокуратура Антикоррупции, которая не предприняла оперативных мер и не наложила арест на счета Сандулаки.

Данное обстоятельство (то, что минфин выплатил Сандулаке по исполнительному листу за причиненный ущерб) стало моментально известно прокуратуре. В этом случае, то, что прокуратура не наложила арест на счета Сандулаки, можно классифицировать как «бездействие». Если бы прокуратура предприняла необходимые меры, то сумма, которую успел потратить Сандулаки, была бы намного меньше. В начале марта 2012 прокуратура приняла решение опротестовать судебное решение и именно в тот момент Сандулаки перевел половину перечисленной суммы (3,5 млн) на расчетный счет одной компании. Начиная с того момента, Сандулаки произвел около 35 операций по своему счету и никто ему в этом не препятствовал. Значит, можно предположить, что прокуратура была заинтересована в том, чтобы Сандулаки продолжал тратить, чтобы впоследствии классифицировать обвинение, выдвинутое г-ну Негруца как «существенное нарушение».

Или все-таки исполнительный лист в период с 13.02.2012 по 19.07.2012 имел законную силу и у прокуратуры, так же как и у минфина, не было законных оснований не выплатить / наложить арест на сумму, которая причиталась Сандулаки по выданному исполнительному листу.

III. Наличие причинно-следственной связи между наступившими последствиями и действиями совершенными должностным лицом. Эта связь отсутствует.

Из решения апелляционной палаты: стр.33, para 46 “… ca exista o legatura de cauzalitatea intre actiunile inculpatului referitor la necontestarea hotararii CA din 23.01.2012, dispunerea executarii acesteia si prejudiciului material survenit… “

Чтобы между этими событиями существовала причинно-следственная связь, одно событие должно было предшествовать другому, а не наоборот. Решение первой судебной инстанции вступило в законную силу 13.02.2012, на основании этого, в тот же день, был выдан исполнительный лист.

На докладной записке под резолюцией Министра финансов стоит дата 13.02.2012, то есть день, когда судебное решение уже вступило в силу. Так как судебное решение вступило в силу раньше, чем была написана резолюция, нет законных оснований утверждать, что в отношении г-на Негруца (его действий) существует причинно-следственная связь между действиями и последствиями.

После того как решение вступило в силу уже нет никакого другого законного способа, кроме решения суда, который бы приостанавливал или отменял действие исполнительного листа. На тот момент такого решения суда не было, исполнительный лист был законен, а значит, выплаты по выданному исполнительному не могли привести к наступление общественно опасных последствий.

 

 

Advertisements